These texts are both out of copyright in their original language. The translations of them are my own. I have not consulted any previous translations of these texts, any similarities to previous translations are coincidental.
French to English | Russian to English
From: Une vie heureuse
Madame d’Arbouville
Approchez mon grand fauteuil de ce feu, mes chers enfants. – Comme la nuit est froide, et comme le vent gémit dans les arbres du parc ! Mettons-nous tout près les uns des autres, moins pour nous réchauffer que pour être sûrs que nous sommes tous là : quand le cœur est content, on grelotte un peu moins. Ce château est bien grand, n’est-ce pas, le soir, l’hiver surtout ? Cette lampe n’éclaire que le cercle que nous formons, et c’est presque un voyage que de traverser ce salon.
Qu’allons-nous faire mes amis ? Être triste des choses tristes, c’est une des conditions de la vie ; mais être triste parce que l’on ne fait rien, c’est un tort : c’est voler au malheur réel la sympathie qui lui revient, et il y a tant de souffrances dans ce monde ! O mes chères filles, souriez quand vous ne pleurez pas ! c’est être sage que d’être heureux quand Dieu laisse dans notre vie des places vides dont l’emploi nous appartient.
— Oh ! je vous entends, mes enfants ! Vous voulez que je vous conte quelques vielles histoires du temps passe, de mon temps a moi. Vous avez raison ; j’ai vu bien des choses, j’ai entendu bien des paroles depuis que je suis dans ce monde, et tant que je serai là, au coin du feu, au milieu de vous, faite-moi parler, car le temps approche où je me tairai pour toujours.[…]
From: A happy life
Madame d’Arbouville
Translation by Naomi Mottram
Push my large armchair closer to the fire, my dear children. How cold is the night, and how the wind howls around the trees in the park! Let us all gather close to one another, less to keep ourselves warm than to assure ourselves that we are all here: gladden the heart and it trembles a little less. The castle is very big, is it not, in the evening, especially in winter? That lamp illumintates nothing but ourselves in this circle, and but to cross the room is almost a trek .
What shall we do my friends? To be sad for sad things, that is a fact of life; but to be sad because you have nothing to do, that is a fault: it is to steal from real misfortune the sympathy that it is due, and there are so many sufferings in this world! O my dear girls, when you are not crying, smile! It is wise to be happy when God leaves empty spaces in our lives to do with what we will.
Oh! I hear you my children! You would like me to tell you some old stories of the past, from my times. You are right; I have seen many things, I have heard many words since I have been in this world, and as long as I am here, by the fire, among you, let me speak, for the time is coming when I will be silent for evermore.[…]
From: Русалка
Аркадий Аверченко
– Вы кашляете? – учтиво спросил поэта Пеликанова художник Кранц.
– Да, – вздохнул бледный поэт. – И кроме того, у меня насморк.
– Где же это вы его схватили?
– На реке. Вчера всю ночь на берегу просидел. И нога, кроме того, ломит.
– Так, так, – кивнул головой третий из компании – угрюмый Дерягин. – Рыбу ловили, с ума сошли или просто так?
– Просто так. Думал.
– Просто так? Думал? О чем же вы думали?
Пеликанов встал и закинул длинные светлые волосы за уши.
– О чем я думал? Я думал о них… о прекрасных, загадочных, которые всплывают в ночной тиши на поверхность посеребренной луной реки и плещутся там между купами задумчивой осоки, напевая свои странные, чарующие, хватающие за душу песенки и расчесывая гребнями длинные волосы, в которых запутались водоросли… Бледные, прекрасные, круглые руки поднимаются из воды и в безмолвной мольбе протягиваются к луне… Большие печальные глаза сияют между ветвей, как звезды… Жутко и сладостно увидеть их в эту пору.
– Это кто ж такие будут? – спросил Дерягин. – Русалки, что ли?
– Да… Русалки.
– И вы их надеетесь увидеть?
– О, если бы я надеялся! Я только мечтаю об этом…
– Рассчитываете дождаться?
– Полжизни я готов просидеть, чтобы…
Дерягин в бешенстве вскочил с кресла:
– Будьте вы прокляты, идиоты, с вашими дурацкими бреднями. Встречаюсь я с вами уже несколько лет, разговаривал с вами, как с порядочным, нормальным человеком, и вдруг – нате, здравствуйте! Этот человек бродит по ночам по берегу реки! Зачем, спрашивается? Русалок ищет, изволите ли видеть! Бесстыдник
From: The mermaid
Arkady Averchenko
Translation by Naomi Mottram
“You’re coughing?” the artist Krants politely asked the poet Pelikanov.
“Yes,” exhaled the pale poet. “and besides that, I have a runny nose.”
“And where have you caught that?”
“By the river. I sat on the banks all last night. And, besides, my leg aches.”
“So,” the third of the company, the sullen Deryagin, nodded his head, “were you fishing, had you lost your mind, or were you just there?”
“Just there. Thinking.”
“Just there? Thinking? What were you thinking of?”
Pelikanov stood up and pushed his long blonde hair behind his ears.
“What was I thinking of? I was thinking of them… of them, who, full of beauty and mystery, in the stillness of night, swim to the surface of the silvery moonlit river and dance there, among the tufts of wistful reeds, singing their strange, entrancing, soul nourishing songs and combing their long hair, which mingles with the algae… pale, beautiful, round arms emerge from the water and reach out, in silent supplication towards the moon… Large woeful eyes glow, like stars, between the branches… It is sweet and chilling to watch them in that moment.”
“And who would they be?” Asked Deryagin. “Mermaids right?”
“Yes… Mermaids.”
“And you hope to see them?”
“Oh to have hope! I only dream of it…”
“And you reckon on waiting it out?”
“Half a lifetime I’m willing to sit there, just to…”
Deryagin leapt from his seat in a fury:
“Damn you idiots, with your stupid nonsense. I have known you for years now, spoken with you as if with a normal decent fellow, and then, bam, Hello! This person wanders at night along the river bank! Why you ask? Looking for mermaids, see! You rogue.”
Naomi Mottram Translation 